Но как он ни бесился, как ни кричал, делать было нечего, пришлось блюстителю порядка просидеть около четырех часов под замком.
Он шумел, звал на помощь, но никто не слыхал и не откликался.
Наконец он догадался отворить форточку и крикнул одному из прохожих, чтобы тот попросил швейцара подняться в бельэтаж, в квартиру № 3 — под этим номером была квартира Строевой.
Швейцар пришел к парадной двери и начались переговоры его с приставом через замочную скважину.
Переговоры окончились тем, что было решено сломать замок.
Позвали слесаря, который наконец и выпустил на свободу злосчастного пристава.
История об ошибке при аресте Савина и, наконец, о потере последнего Вадимом Григорьевичем дошла, конечно, до высшего полицейского начальства, которое засадило пристава на гауптвахту на две недели.
За все время службы Мардарьева, это было для него первым взысканием со стороны его ближайшего начальства.
Он был страшно озлоблен.