Николай Герасимович требовал, чтобы она сидела с ним почти по целым дням, обедала за одним столом, говорила ему «ты», словом, сделал ее барыней.
Она возражала, что это будет «зазорно», но подчинившись раз его требованиям, уже укрепилась в созданном им ей положении, и поворота назад не существовало.
Такой странный «барский каприз», как называла производство ее в барыни сама Настя, имел свои причины и основания.
Последние лежали в развившейся за границей в Савине потребности в женском обществе.
Грамотная Настя, хотя и была совершенно необразована, но обладала природным умом и недюжинным юмором, который первое время развлекал Николая Герасимовича.
Между ним и молодой женщиной была, таким образом, не только физическая, но почти нравственная связь.
Через два-три месяца, эта однообразная жизнь, хотя и с любящей простой девушкой, наскучила Савину, как наскучивает простая домашняя кухня человеку, привыкшему к ресторанной.
Вновь явилась потребность разнообразных пряностей, потребность гарнира.
Последнего в Насте не было.
Николай Герасимович собрался в Петербург, но Настя уже осталась в другом положении, нежели при первом отъезде барина.