Толпа крестьян и крестьянок разбрелась из кухни и со двора, толкуя и жестикулируя, но общее мнение все же склонялось к тому, что Николай Герасимович и Настасья Лукьяновна просто разъехались.
То же, кроме Оли, думали и в усадьбе, где со дня на день начали ожидать приезда барина.
Стряпуха однако решила запереть большой дом и даже заколотить окна «от греха».
Она передала эту мысль рабочим, те одобрили и дом был заперт кругом и заколочен.
Оля во время этой работы голосила на весь двор и причитала по Настасье Лукьяновне, как по покойнице.
— На кого ты нас, голубушка наша, оставила, куда ты, наше солнышко красное, закатилося!?
Бабы не выдержали и тоже разревелись. Мужики, ругаясь, стали унимать их.
— Ишь, заголосили, ровно и впрямь по покойнице, брысь, долгогривые! — гнали они их от дома.
Мало-помалу и Оля, и бабы замолкли.
День проходил за днем, дом стоял заколоченный и своим унылым видом наводил грусть на всю усадьбу.