— Вот оно что… — побледнел Николай Герасимович, но тотчас же оправился и спросил деланно хладнокровным голосом:
— А когда она уехала?
— Да уж недели с две будет, — отвечали рабочие.
— Ну, значит, мы с нею разъехались.
Спокойно вместе с землемером он отправился во флигель и приказал подать самовар и чего-нибудь закусить.
Стряпуха бросилась на кухню, Оля побежала в погреб.
Рабочие кинулись по другим надобностям.
В усадьбе снова настало вдруг оживление.
Слова барина, подтвердившие их догадку, всех окончательно успокоили.
Не знали они того, что барин думал совсем не то, что говорил.