Был один из тех чудных мартовских вечеров, какие бывают только на юге.
Теплый полный влаги ветер дул с моря. Луна мягко освещала темную гладь его, слившуюся на горизонте с небом, усеянным яркими звездами.
Дневной шум города стих.
Им обоим было легко и весело в этот вечер, и они болтали без умолку.
— А леченье мое действует… — очаровательно улыбнувшись, заметила между прочим Мадлен.
— Да, леченье ваше сделало чудеса, — отвечал Николай Герасимович, — я снова переродился и сделался опять прежним… Но это излечение пробудило во мне прежнюю страсть… Ах, если бы вы знали, Мадлен, каково скрывать такую бурю в сердце, которую скрываю я… Порой я теряю власть над собой — она рвется наружу… Знаете ли вы это… Понимаете ли вы меня?
Она склонила голову на бок и посмотрела на него тем особенным взглядом, в котором таилась какая-то загадка. Что выражал этот взгляд? Радость или только торжество одержанной победы?
Под обаянием взгляда он бросился к ее ногам.
Мог ли он поступить иначе — она была очаровательна.
Он схватил ее маленькую нежную ручку и прижал ее к своим горячим губам.