Вечером он был обрадован получением коротенькой записки от Мадлен, которую ему принес комиссионер, носивший ей письмо. Она уведомляла его, что будет непременно на следующий день, просила не унывать и стойко переносить несчастие. Бесчисленное число раз перечитал он эти строки и перецеловал подпись той, которую любил больше всего на свете.
С каким нетерпением стал он ждать следующего дня, считая часы и минуты, казавшиеся ему нескончаемыми. Наконец столь ожидаемая минута настала.
Дверь камеры Савина отворилась, и надзиратель пришел его звать на свидание.
Сердце его забилось, и он с неописанной радостью бросился к выходу.
Свиданья в Мазасе происходили в специально устроенном помещении.
Это целый ряд перегородок в виде чуланов, в полтора аршина ширины и три аршина длины. В каждом таком отделении два входа — один из тюрьмы, откуда впускают заключенного, а другой из прихожей, в который впускается посетитель.
Посредине каждого чуланчика железная частая решетка, так что заключенный с его посетителем разделены и могут только говорить через нее в продолжение назначенного времени.
В таком-то помещении Николай Герасимович должен был видеть Мадлен.
Как ни радостно было это свидание, но оно было тягостно при подобной обстановке.
Молодая женщина, войдя в эту ужасную клетку и увидев любимого человека за решеткой, разрыдалась.