Смерти он не боялся, он ее видал не раз вблизи, но рисковать жизнью зря было глупо.
При этом, если удирать, то надо было удирать так, чтобы не быть арестованным сейчас же и опять доставленным в Россию под еще более строгим караулом.
Для этого необходимо было бежать около границы, чтобы скрыться в другую страну.
Так раздумывал Савин, прервав беседу и притворившись спящим, лежа на скамейке вагона, пока его неугомонные спутники все мечтали о возмездии и строили воздушные планы о разгроме прусской армии и о взятии Эльзаса и Лотарингии.
Поезд в это время приближался к этой самой Лотарингии и к знаменитому городу Седану.
Оставалось всего час пути до прибытия на немецкую границу, где Николая Герасимовича должны были передать немецким властям.
Миновали уже плодородную равнину Шампаньи и прорезывали отроги Вогезов.
Местность становилась гористая, и поезд часто со свистом и шумом погружался во мрак туннелей.
Эти туннели навели Савина на новую мысль, на новую надежду спасения.
Он стал обдумывать план действий.