— Но что же мне делать? — воскликнул Савин. — Я без копейки денег!
— Что делать? — невозмутимо отвечал директор. — Очистить номер гостиницы.
— Вы шутник… — мягко сказал Николай Герасимович, хотя у него уже стали зудить руки, но воспоминания о Мазасе заставили его пересилить себя. — Но можете ли вы хотя ссудить мне несколько сот франков, чтобы иметь возможность телеграфировать, чтобы мне выслали деньги, на контору гостиницы или на банкира. В обеспечение я вам оставлю вот эту вещь.
Савин вынул из галстука великолепную жемчужную булавку, стоившую полуторы тысячи франков.
— Здесь не ссудная касса, да и в нашей местности нет такого учреждения, здесь все люди состоятельные… — отвечал директор.
— И бессердечные… — сквозь зубы сказал Николай Герасимович и вышел из конторы гостиницы.
Положение было безвыходное. Он просто не знал, что же ему теперь делать.
Без гроша денег, в незнакомой стране, без бумаг и под чужим именем!
Обдумав, он решил на другой день идти в Гаагу пешком, раздобыть там денег, продав булавку, и уехать в Лондон, куда выписать другие деньги, на имя кого-нибудь из знакомых.
Почти безвыходно просидел Савин целый день в своем номере, шагая по комнате из угла в угол, и думал невеселые думы.