— Савин умер? — воскликнула, побледнев, Маргарита Максимилиановна.
— Что с вами? Вы знали его? — спросил передавший эту новость.
— Немного… — оправилась Гранпа. — Что же с ним случилось, вы говорите трагическая смерть?
— Он был арестован за буйство в Париже, отсидел три месяца в Мазасе, а так как в России он обвинялся в поджоге, по требованию русских властей и с согласия французского правительства его препровождали на родину под конвоем, но он, видимо, предпочел смерть суду и выбросился на ходу поезда из вагона, в то время, когда поезд шел по туннелю.
— Это ужасно! — воскликнула, снова побледнев, Маргарита Максимилиановна.
Разговор о Савине сделался общим.
Читавший «Gil Blas» передал подробно содержание статьи французской газеты.
— Многие из присутствовавших мужчин, знавшие Николая Герасимовича, искренно пожалели его.
— Довольно о мертвых, будем мы, живые, веселиться! — воскликнул счастливый поклонник «несравненной».
Но это воззвание не возымело своего действия. Веселие не клеилось.