- Отечество мое взывает к тебе о помощи. Избавь его от крамольников и огради силою власти твоей. Передаю тебе его неискупно... невозвратимо... Государь! Накажи беззаконие, притупи жало злобы... но не притесняй, защити и награди достодолжно добро, - отвечал Назарий.
- Суд и правду держу я в руках. Теперь дело сделано. С закатом нынешнего дня умчится гонец мой к новгородцам с записью, в которой воздам я им благодарность и милость за их образумление. Пусть удивятся они, но когда увидят рукоприкладство твое и вечевого дьяка, то должны будут решиться. Иначе, дружины мои проторят дорожку, по которой еще не совсем занесло следы их, и тогда уж я вырву у них признание поневоле.
- Государь, меч твой не обсох еще, а ты уже опять думаешь о крови... не заставь меня клясться, как Иуду, и...
- Даю тебе клятву, - перебил его великий князь, - ни одна кровинка не скатится на родную землю твою, если они не будут упорствовать... И долго тогда я постараюсь сберечь ее от погибели - ведь она русская, моя...
- Понимаю: мертвить, но не умерщвлять, - возразил с ударением Назарий.
- Раб, вспомни, перед кем ты стоишь и с кем дерзаешь перекоряться!.. Рассуди, что и без кротких мер я в силах навлечь на Новгород мечом своим и повергнуть его в прах! - вскричал Иоанн, и глаза его сверкнули гневом, а щеки покрылись румянцем раздражения.
- Государь! Яви милость, прости меня, - преклонил колена Назарий. Рассуди и сам, - продолжал он, закрыв лицо руками, - что отдаю я тебе и на кого обрушится проклятие?
- Встань, я прощаю и понимаю тебя. Если ты признаешь справедливыми слова мои и держишься того же мнения, что земляки твои мечем своим не столько защищаются, сколько роют себе гибельную пропасть, то согласись, не должно ли отобрать у них оружие? Если же они добровольно не отдадут его, то надо вырвать насильно, иначе они, как малые дети, сами только порежутся. Просвети же душу свою спокойствием и надеждой на меня.
- Я дело свое окончил и от тебя, наконец, услыхал слово ласковое... с меня довольно.
Иоанн обратился к Захарию: