Великий князь приказал бирючам [Герольдам.] разгласить народу о прибытии послов новгородского веча и выкатить ему еще несколько бочек вина, а гостей пригласил к трапезе.
Почетный пир начался.
Когда он близился к концу, Иоанн повелел принести запись к новгородцам, и дьяк, составивший ее, прочитал ее вслух. Назарий и Захарий приложили свои руки, а боярин Федор Давыдович почтительно принял ее от великого князя, обернул тщательно в хартию, в камку, спрятал ее и, переговорив о чем-то вполголоса с Иоанном, поклонился ему и вышел поспешно из палаты.
- Быть войне! - шепотом заговорили бояре.
- Да, не миновать! - отвечали тихо другие.
- Дело сделано, полно крушиться, - заметил Стрига-Оболенский задумавшемуся Назарию.
- Да, не воротишь, - вздохнул тот. - Теперь, может, уж роковая запись мчится...
- Не только врата моих хором, но и сердце всегда для тебя открыто, честный боярин! - сказал великий князь Назарию, прощаясь с ним.
Мы знаем, какое впечатление произвели в Новгороде полученные записи Иоанна, и знаем также ответ на нее мятежных новгородцев.
Конец первой части