Корчившегося от бессильной злобы Павла дружинники крепко-накрепко связали по рукам и ногам и, окружив, потащили его за веревку, подгоняя сзади палками по чем ни попало.
- Что это, еще пленника, или зверя какого тащат наши? - сказал Дмитрий Чурчиле, указывая на приближающуюся к ним толпу.
- Чурчила, это я, злейший враг твой! Упейся теперь моей кровью, я в твоей власти, - заговорил смело прерывающимся от ярости голосом поставленный на ноги Павел.
- Как? Павел? Лучше бы взглянул я на ехидну, чем на этого дьявола в человеческом образе! - вскрикнул Чурчила, и так ударил рукой по рукоятке своего меча, что все вооружение его зазвенело.
- Упросил, чтобы тебе его показали, - послышались голоса дружинников.
- Он знает, чем хуже наказать меня... Чего тебе нужно от меня? обратился он к Павлу.
- Жизни твоей...
- А что тебе в ней и за что ты ненавидишь меня, подкупной, заспинный враг?
- Верно слово твое, я - подкупной, но меня подкупила братская любовь, - с ударением отвечал Павел.
Чурчила вздрогнул.