Он давно замечал тайную связь между коварным Гриммом и самохвалом Доннершварцем, но зная, что первый был прежде в услужении у второго, не обращал на это внимания. Теперь же счастливый случай помог ему открыть их адские замыслы относительно его и Эммы. Гритлих невольно опустился на колени и, подняв руки и очи к невидимому, но вездесущему Существу, стал горячо молиться. Это была молитва без слов от полноты охвативших его чувств.
Чистый фимиам души доступен слуху Всевышнего.
Молитва облегчила несчастного юношу, с души его скатилась будто тяжелая глыба...
Вдруг перед ним, как из земли, выросла белая фигура.
- Моя Эммхен, сестрица моя дорогая! - с рыданием воскликнул Гритлих.
Уста их слились в долгом поцелуе.
- Что стало с тобою?.. Ты так печален, как будто недоброе таишь в сердце? - спросила, наконец, Эмма, играя его кудрями.
- Ты сама не весела, - отвечал он, - верно зловещее предчувствие томит и твою грудь.
- Напротив, смотри, я смеюсь. Право, мне так хорошо теперь.
- А сама плачешь? Я ведь это чувствую: слезы твои на щеках моих.