- Боярыня! - воскликнул гневно посадник Кирилл, предупредив своих товарищей, - честь такая монета, которая не при тебе чеканилась, стало быть, не тебе и говорить о ней. Теперь одним мужам пристало держать совет о делах отчизны, а словоохотливые языки жен - тупые мечи для нее...
Борецкая вздрогнула, но не вдруг ответила, стараясь подавить свое волнение:
- Давно замечала я, но теперь ясно вижу, в кого метят стрелы твои, Кирилл. Черный язык твой хочет закоптить и меня, чтобы унижением моим лишить Новгород всякой опоры. Ты давнишний наветник Иоанна московского, ты достоин наград изменников Упадыша, Василия Никифорова и других злоумышленников против отчизны нашей... Кто из вас сохраняет еще любовь к бедной родине нашей, - обратилась она ко всему собранию, возвышая голос и окидывая всех вызывающим взглядом. - Допытайте этого неверного раба острием вашим и вышвырните им из него змею - душу его, а то яд ее привьется и к вам.
Кирилл вспыхнул.
- Славь Бога, - крикнул он ей, скрежеща зубами от ярости, - что ты далеко каркаешь от меня и руки мои не достигнут тебя, гордись и тем, что дозволяет честное собрание наше осквернять тебе это священное место, с которого справедливая судьба скоро закинет тебя прямо на костер. Товарищи и братья мои, взгляните на эту гордую бабу. Кто окружает ее?.. Пришельцы, иноземцы, еретики... Кто внимает ей? Подкупные шатуны, сор нашего отечества.
- Заклепайте его в кандалы и швырните на разщипку копий и мечей! кричала в свою очередь Марфа, задыхаясь от злобы, своим челядинцам.
Ее крик был бы исполнен, если бы народ не уважал этого посадника, не раз доказывавшего ревностную приверженность отечеству.
Марфа, увидя, что слова ее не оказывают действия, умолкла.
Замолчал и Кирилл.
- Что нам теперь делать и с чего начать? - спросил тысяцкий Есипов.