- Кто идет?.. Стой! Ни с места! - раздались крики, и несколько человек с угрожающим видом бросились на пришельца.
- Русский, но не враг ваш! - отвечал незнакомец.
- А! Вот кстати... это соглядатай... Видно, шея у него соскучилась по петле, коли сам сунулся в наши руки, - закричали рейтары.
- Нет, прежде допросим, выпытаем, вымучим у него признание: далеко ли земляки его, сколько их, на кого они думают напасть, - прервал Гримм.
- Ну, говори же все начистоту, русский барон, а то сразу душу вышибем, - продолжал он, схватив незнакомца за грудь и тряся изо всей силы.
- Кто бы вы ни были, дворяне Божьи: благородные рыцари ливонские или верные слуги, выслушайте меня терпеливо. Я сам пришел отдаться вам в руки, что же вы озорничаете?
- Вон еще кто-то скачет? Загородите дорогу, снимите его с лошади копьем. Двое в ряд протянитесь цепью! Сам попадется в силки! Только этот, кажется, не хочет сам отдаться в наши руки, - распорядился Гримм.
Не успел он договорить последних слов, как ловкий всадник успел уже увернуться от брошенного в него метательного копья и так сильно ударил напавшего на него рейтара тупым концом своего копья, что тот упал навзничь и лежал неподвижно, так как железные доспехи мешали ему подняться.
- Стой! Стой! Разве вы не видите, что это наш? - закричал торопливо Гримм на своих, которые, прикрывшись щитами, начали было наступать на отважного всадника.
- Кой черт, наяву или во сне я вижу вас, благородный рыцарь? Поднимите забрало, чтобы я более уверился. По осанке, вооружению и сильной руке я узнал вас: еще одна минута - и не досчитались бы многих из защитников моего господина.