Фома, услыхав признание Зайцевского и увидав его позорное бегство, подошел к неизвестному.
- Я благодарен тебе, храбрый витязь! - сказал он, протягивая свою руку. - Ты вырвал с корнем худую траву из моего поля.
Витязь опустил в руку его перстень.
Фома вздрогнул.
- Больше чем друг - брат! Требуй, по условию от меня что хочешь.
- Добавь к этим названиям имя сына...
Неизвестный открыл наличник.
- Желанный мой, ты жив! - воскликнула радостно Настасья и, забыв стыд девичий, бросилась ему на шею.
- Сокол ты мой ясный! Золотые твои перышки! - заговорила старуха и начала также обнимать его.
Фома соединил руки своей дочери и... Чурчилы.