Имелись причины тому, что сердце юноши, где бы ни находился он, оставалось в Новгороде.
Пораженный непонятным ему зрелищем, Семен Карасев ехал почти вровень с густой толпою жертв варварства царских палачей, как вдруг взгляд его упал на одну из связанных молодых женщин, бледную, растрепанную, истерзанную. Черные, как смоль косы прядями рассыпались по полуобнаженной груди. Черты красивого лица были искажены страданиями.
Семен круто повернул коня.
- Аленушка!.. - крикнул он каким-то подавленным от внутренней боли голосом.
В нотах этого голоса, казалось, звучала слабая надежда на ошибку.
Увы, он не ошибся.
Молодая женщина, услыхав произнесенным свое имя, вскинула на всадника свои большие черные глаза.
- Сеня, Сенечка!.. - каким-то стоном вырвалось из ее груди.
- Что с тобой? Как ты здесь?.. - подъехал к ней ближе Карасев.
- Оставь... пусть топят... один конец...