Стряпуха Агафья Тихоновна была молодая тридцатилетняя женщина, жена одного из приказчиков Горбачева.
Увидев замерзшую девочку, она так и ахнула.
- Ишь, сердечная, ознобилась, совсем ознобилась, уж жива ли?.. Кажись, цыганка! - взяла она на руки окоченевшего ребенка.
- Выходи ее, Агафьюшка, ведь душа-то человеческая! - заметил Афанасий Афанасьевич, поняв восклицание: "кажись цыганка" в смысле пренебрежения к этому племени.
- Знамо дело человечья... Я говорю цыганка, потому такая чернавая, а то ведь и они крест носят, - отвечала добрая женщина.
- Перво-наперво ее я теперь в сенцах снегом ототру от испарины, а там в теплую горницу внесу, а то она сразу в тепле-то не отойдет, беспременно снегом растереть надо...
Агафья вопросительно посмотрела на Афанасия Афанасьевича.
- Делай как знаешь, только от смерти ее вызволь... Отец и мать, чай, есть, убиваются, искать будут.
Горбачев прошел в свою опочивальню.
На утро первый вопрос его, обращенный к Агафье, был о найденной им девочке.