- Коли здесь он и может все понимать, ввести...
- Ввести Карася, Борис! - крикнул поспешно царевич, чтобы предупредить Малюту, потерявшегося от раскрытия его лжи.
Через несколько минут растворились двери и Семен Иванов вошел с поникнутою головою.
- Виноват, великий государь! - начал он, преклонив колена. - Побил я грабителей и разбойников, не признав в них слуг твоих, когда сказали они, что доподлинно губить вели безвинных женщин, вместе с невестой моей Еленой Горбачевой. Вины за этими женщинами быть не может, а слуги твои - не иродовы избиватели младенцев. Меча, которым убил я извергов, не отдал я без твоей державной воли. Казни меня виноватого, защити только остальных безвинных... На защиту невесты, которую любил я больше жизни, поднял я меч свой. Виновен ли я, рассудить правота твоя. Пощады не прошу, прошу справедливости... но тебе только, великий государь, поверю, коли сам скажешь мне, что с ведома твоего топят народ что ни день, с детями...
- Поднявшие меч мечом и погибнуть должны!.. - отозвался царь, выслушав признание Карасева. - Ты бы должен помнить это и не быть мстителем, - добавил он грустно.
- Голова моя перед тобою, государь; повели казнить, но сперва выслушай...
- Говори!..
Семен Иванов подробно рассказал свое знакомство с Еленой, свою встречу с ней на мосту и свое впечатление от новгородского погрома.
- Знаю я, государь, одно, - заметил он, - неведомо, за что бьют и топят здесь в Новгороде сотнями слуги твои!..
Карасев умолк.