Этим и объясняется мрачное настроение Владимира Николаевича в описываемое нами утро.
Бежецкий все продолжал ходить из угла в угол. Он даже не заметил, как в кабинет вошел его лакей Аким, угрюмый старик с красным носом, красноречиво говорившим о неустанном поклонении его владельца богу Бахусу, и остановился у притолоки двери, противоположной той, которая вела в спальню.
Аким своими воспаленными хитрыми, вечно слезящимися глазами молча следил за расхаживавшим по кабинету барином, и тонкая усмешка, изредка появлявшаяся на его губах, ясно доказывала, что он хорошо знает причину дурного расположения духа своего хозяина.
Наконец Аким тихо кашлянул.
Владимир Николаевич вздрогнул, остановился, обернулся в его сторону, несколько секунд посмотрел на него вопросительно и затем снова стал продолжать свою прогулку.
- Так как же таперича прикажете? - медленно начал тот. - Нешто к жиду сходить?.. Я намеднись был у него, чай пил, билетец в театр ему дал и с женой и с дочерью. Может, уговорю. Я уж ему и то тогды-то закинул. Знал, что понадобится, пошлете. Барин, мол, в скорости после тетушки большими деньгами наследует, потому тетушка Богу душу отдала.
Бежецкий остановился и удивленно посмотрел на Акима.
- Чего вы смотрите, это я для шику сказал. Уваженья больше. Не пронюхает, что неправда - сойдет! - серьезно заметил старик.
Владимир Николаевич нервно расхохотался.
- А может таперича оно и подействует, денег-то и даст. Так прикажете сходить? - невозмутимо продолжал Аким.