- Откуда это такой стакан с серебряной подстановкой? У меня прежде не было, - уставился Бежецкий на Акима, сев за стол и взяв в руки заинтересовавший его стакан.
- Суприс вам делаю! - лукаво подмигнул ему Аким. - Прежде не было, а теперь есть, - торжественно заключил он.
- Да откуда же ты взял? У тебя ведь денег не было, сам говорил.
- А вам какое дело? Еще откуда взял. Уж разве сказать? Спроворил у Кириловской барыни, как вы к ней посылали, - таинственно прошептал Аким.
- Ах, ты болван! Разве можно это делать? Ведь ты меня срамишь. Вот скандал! Воровать начал. Отнеси сейчас назад! - крикнул Бежецкий.
- Что за беда, что взял. Никакого сраму нету, никто не знает. Что ж, что взял, ведь у нас же воруют. Сколько вещей разворовали. Я на отместку, на убылое место. У нас таскают, а мы что за святые, что не смей. Другие могут, а мы нет? Не из дому тащу, а в дом.
- Да разве мне прилично пить из ворованного стакана. Пошел, идиотская харя, сейчас отнеси, отдай. Quelle canalle. Как ты осмелился мне подать, старый негодяй!
- Хотел суприс - угодить вам, а вы ругаться! Дурак, что сказал, право, дурак. Никогда от вас благодарности не дождешься, как ни старайся. Об вас же заботился.
В голосе Акима слышалось искреннее огорчение.
- Он заботился! - еще более возвысил голос Владимир Николаевич. Убирайся, дурак, вон! Без разговору сегодня же изволь отдать. Слышишь! Иначе я тебя вон выгоню.