На вид ему было лет под пятьдесят.
По фигуре он был не высок ростом и как-то смешно шарообразен, так как при семенящей походке его солидных размеров брюшко мерно покачивалось на коротеньких ножках, и он для того, чтобы придать себе гордый вид, еще более выпячивал его вперед.
Он вошел в кабинет почти одновременно с вышедшим из спальни Бежецким.
- Очень рад вас видеть, уважаемый Исаак Соломонович! - приветствовал его последний.
Коган, не обращая, по-видимому, на его никакого внимания, мелкими шашками, с плотоядной улыбкой на губах подошел к Надежде Александровне и смачно чмокнул поданную ею руку.
Она брезгливо дотронулась губами до его лба.
Затем он с важностью подал свою руку, украшенную бриллиантовыми перстнями, Бежецкому и, не дожидаясь приглашения, развалился на диване.
Бежецкий тоже уселся на кресло.
- Как сегодня холодно, - начал Коган с важно серьезным видом, - я в моих соболях и то продрог. Тедески, - я всегда у него платье шью, - должно быть мало пуху положил, а две тысячи взял.
Он сделал вдруг еще более глубокомысленную физиономию.