XVII. Подруга
Прошло около недели.
Надежда Александровна провела все эти дни в беспрерывных хлопотах! Она интриговала, просила, убеждала, подзадоривала.
Дело вторичного избрания Бежецкого - цель предпринятой ею работы было, что называется, на мази.
Но чего только не наслышалась она о любимом человеке за это время в ответ на ее ходатайства за него.
При ней не стеснялись, так как она делала вид, что хлопочет не за него, а за дело.
Разбитая и нравственно, и физически, возвращалась она обыкновенно к себе.
- Так неужели он вор? - вспоминала она, оставшись наедине сама с собой, слышанные ею разговоры. Все говорили! В ушах точно звон идет! Вся кровь у меня прилила к лицу... Обидно... Унизительно... Эта история с дочерью подрядчика... Разорвал векселя, а ее не принял. Да ведь не мог же он принять! Не успел, а не украл - старалась она найти оправдание своему кумиру.
- Я их убеждала в том, что не украл, что он не вор, и, кажется, убедила, - продолжала она соображать, - но как было тяжело лгать. Убеждать в том, во что сама перестаешь верить - это пытка! Пообещала каждому лакомый кусочек! Подкупила всех - каждого его личным интересом! Я-то убедила их, они поверили... а я... изверилась и разубедилась в конец.
К такому угнетенному нравственному состоянию Крюковской присоединилось еще вскоре, не ускользнувшее от ее наблюдения, новое увлечение Владимира Николаевича Натальей Петровной Лососининой, бывавшей у нее почти ежедневно.