Владимир Николаевич на самом деле серьезно увлекся Лососининой. Ее вызывающая красота, ее полные неги манеры, не могли не произвести впечатления на искусившегося в жизни ловеласа, которому, как и всем ему подобным, нравится в женщинах не натура - она уже давно приелась - а искусство. Этого же искусства было в Наталье Петровне - опытной куртизанке, - что называется, хоть отбавляй.
Не мудрено, что успокоенный Дюшар и явившимся к нему в тот же день по ее обещанию Коганом, рассыпавшимся перед ним в любезностях и сочувствии, и зная, что Крюковская имеет большое влияние в "обществе", и если взялась, то сделает дело, Бежецкий, уверенный в лучшей будущности, увлекся встреченной им обаятельной женщиной, как он называл Наталью Петровну, ни на минуту не задумываясь о том, какое впечатление произведет это его увлечение на Надежду Александровну - женщину, положившую за него всю свою душу.
Такова была натура этого современного мотылька.
В одном лишь ошиблась Крюковская - это в том, что они заведомо назначали свидания у нее в квартире. Свидания эти начались и продолжались совершенно случайно. Лососинина первые дни ежедневно приезжала к своей подруге и, не заставая ее дома, беседовала с Дудкиной, а Владимир Николаевич приезжал справиться о положении дел в "обществе".
Таким образом они и встречались.
- Надежды Александровны нет дома, да все равно посидите; я сейчас прикажу вам подать кофе, - встретила его Дудкина, через несколько дней после посещения Нины Николаевны, когда он приехал к Крюковской узнать от нее о результатах ее хлопот в "обществе".
- Вот Наталья Петровна, - указала она на вошедшую в гостиную Лососинину, - займет нашего дорогого гостя...
Увидав снова Лососинину, Бежецкий не устоял и остался.
- Вы такая красавица! - продолжала ораторствовать Дудкина. - Вам легко занять кавалера. Вот в прежнее время я бы вам этой чести не уступила: хоть десять человек будь кавалеров - всех одна, бывало, займу. Ух, какие были у меня протекции, а теперь уж форсу и авантажу того во мне нет.
Анфиса Львовна вышла.