- Как вы смеете позволять себе передавать нам, - сцепилась с ней снова Лариса Алексеевна, - что госпожа Крюковская нас куклами считает. Это дерзость.
- Ничуть не дерзость, - заметил Бабочкин, - потому что по-старому лучше было.
- Ты, Бабочкин, все за свои старые, отжившие порядки стоишь! съязвил Сергей Сергеевич.
- Потому покойнее было - меньше неурядицы.
- Зачем же ты с нами в комитете заседаешь? Сиди себе дома да точи веретена, если нравится, а нам не мешай.
- Как не мешай? Вы мной будете командовать да распоряжаться, а я дома сиди и молчи. Шалите! Прежде я начальству подчинялся, а своему брату подчиняться не хочу.
- Господа, господа, перестаньте, надо пьесу выбрать! - послышались голоса.
- Поставьте "Как поживешь, так и прослывешь" - я много раз Маргариту играла, - сказала Анфиса Львовна.
- Да что вы, Анфиса Львовна! Маргарита в чахотке умирает, а какая же вы чахоточная? - запротестовал Курский.
- Вы мне ходу не даете. Это все только интриги одни, боитесь, что меня вызывать больше, чем вас будут, - сквозь слезы произнесла она.