Все наперебой старались пожать его руку, выразить свое удовольствие по поводу его возвращения.
- Очень рад вас видеть, - крепко жал ему руку Городов, - я теперь здесь экономом и надеюсь угодить вам и увидеть, наконец, свою пьесу на здешней сцене.
- Какая унизительная картина! - с нескрываемым омерзением сказала почти вслух Крюковская. - Все прежде гнали, а теперь унижаются.
- Здравствуйте, Надежда Александровна, - подошел к ней Владимир Николаевич. - Что же это вы ко мне и не подошли, подумаешь, что не рады меня видеть здесь?
- А, пожалуй, что и не рада! - подала она ему свою дрожащую от волнения руку.
- Странно мне это, - пожал он плечами, - и не совсем любезно с вашей стороны...
- Извините! Но, по крайней мере, я думаю, что это лучше и искреннее всех других приветствий. Я прямой человек, Владимир Николаевич!
- Прямой, но непонятный, не совсем уживчивый и слишком переменчивый...
- Ну, в этом-то вы меня не можете упрекать, напротив, слишком постоянный... но надоедливый человек, как всякое напоминание совести! - в упор глядя ему в глаза, медленно, с расстановкой сказала она.
- Странно, - мрачно начал он, - вы хотите опять...