Секрет этот весь заключался в следующих простых словах:
- Быть немного способным и работать в течение многих лет каждый день.
На мою уверенность в отсутствии тени плутовства в его искусстве старый жонглер сказал мне:
- О! да, да, вы правы, вы совершенно правы. Мне даже невозможно плутовать. Невозможно настолько, что вы не можете даже себе представить. Если бы я вам только рассказал? Но к чему?..
На его лицо набежала тень. Мне показалось, что крупные слезы блеснули в глазах жонглера. Я не смел настаивать на откровенности, но, вероятно, мой взгляд был не настолько скромен, как мой язык. Его-то молчаливой просьбе и уступил старый жонглер.
- Впрочем, почему бы мне и не рассказать вам? Вы, вы поймете меня... Она, она хорошо поняла... - прибавил он почти свирепо.
- Кто она? - спросил я.
- Моя жена, будь она проклята! - отвечал он. - О, какое это отвратительное создание, если бы знали! Она поняла, даже слишком хорошо поняла! Этого-то я ей простить не могу! Она меня обманывала, но это так естественно со стороны женщины - это еще можно простить. Но что касается до остального - это уже преступление, ужасное преступление.
Его жена была той самой женщиной, которая каждый вечер служила ему живой целью.
Ей было лет сорок, она была, видимо, когда-то хорошенькой, но с вульгарными чертами лица: курносая со злыми глазами, с чувственным, но вместе с тем и неприятным ртом с выдававшейся вперед нижней губой.