По наружности Андрей Николаевич представлял из себя благообразного шатена с гладко причесанными волосами, с коротко подстриженной бородкой "a la Boulanger". Среднего роста с усталыми, не особенно умными глазами, всегда изящно одетый, он ничем не отличался от сотни других петербургских джентльменов, шлифующих в урочный час панели Невского проспекта - этих, по меткому выражению поэта, "детей вековой пустоты и наследственной праздности".
Накинув свой изящный шелковый халат, Загорский приказал лакею позвать к нему раннюю гостью.
- А, Лидия! - воскликнул он. - Письмо от Натальи Петровны?
Он протянул даже руку.
Наталья Петровна Малевская была хорошенькая и молоденькая светская женщина - жена одного из приятелей, даже друзей Андрея Николаевича, что, впрочем, не мешало ему быть с ней в интимной переписке, причем горничная Малевской - Лидия, служила для них уже в течение года верным почтальоном.
- Нет, не письмо, - смущенно произнесла хорошенькая горничная, Наталья Петровна мне отказала...
- Отказала! - повторил он.
Это его смутило - Лидия была такая преданная.
- За что? - спросил он.
- Барыня меня заподозрила...