Картина была ослепительная.
Вдруг донесся от Москвы удар церковного колокола, за ним другой, третий, и разлился торжественный благовест к обедням во всей столице.
- Кажись, ноне не воскресный день? Разве празднество какое, что так звучно гудят колокола в Москве? - сказал Захарий, снимая шапку.
- Святый угодник Божий Иоанне! Помози нам, благослови приезд наш! произнес Захарий, истово крестясь, и оборотился к Назарию. - Разве ты не знаешь, что ноне день усекновения главы Иоанна Предтечи? А еще книжный человек!
- А, вот что... Так, значит, великий князь сегодня именинник. Вот кстати у нас для него готов подарок, - заметил Захарий.
XX. Москва в 1477 году
Подгородные деревушки и пригородные слободы московские тянулись длинными и грязными улицами, одна от другой в недалеком расстоянии. Промежутки между ними были менее полуверсты. Слободы отличались от деревушек тем, что были обширнее, чище, новее строениями и, вообще, красивее последних; первые принадлежали казне, что можно было заметить по будкам, которые служили тогда жилищем нижних чинов полиции и подьячих. В каждой слободе было по одной такой будке. Некоторые из слобод, прилегавших к самой Москве, составляли с ней одно целое и потому назывались пригородными.
Проехав несколько таких деревушек и слободок, наши путешественники въехали в большую слободу, отличавшуюся более кипучей деятельностью и многолюдством. Поминутно мелькали перед ними обыватели: кто с полными ведрами на коромысле, кто с кузовами спелых ягод, и все разодетые по-праздничному: мужики в синих зипунах, охваченных разноцветными опоясками, за которыми были шапки с овчинной опушкой, на ногах желтелись лапти; некоторые из них шли ухарски, нараспашку, и под их зипунами виднелись красные рубашки и дутые, медные пуговицы, прикреплявшие их вороты; бабы же - в пестрядинных поневах, в рогатых кичках, окаймленных стеклярусовыми поднизьями - кто был зажиточнее - а сзади злато-вышитыми подзатыльниками.
Все встречавшиеся низко и приветливо кланялись нашим путешественникам.
- Путь дорога, бояре!