Он был спасен положительно чудом.
Графиня Клавдия Афанасьевна своим змеиным языком сумела раздуть в неудержимое пламя тлевшую в сердце искру любви к Зинаиде Сергеевне, и он не только решил идти на свидание с ней, но даже умолял графиню ускорить его; он заранее рисовал себе одну соблазнительнее другой картины из этого будущего свиданья.
Несколько дней перед тем провел он почти в лихорадочном состоянии; несколько ночей без сна. В ночь под роковую субботу; он так же не мог сомкнуть глаз почти до рассвета, но утомленный организм взял свое и под утро Григорий Александрович забылся тревожным сном.
Вдруг… Он ясно не мог припомнить, было ли это во сне или в полубодрственном состоянии, он увидал себя перенесенным в Москву, в келью архиерея Амвросия. Ему представилась та же обстановка свиданья с богоугодным старцем, какая была перед отъездом его в Петербург, более двух лет тому назад.
— Не ходи, сын мой, оставайся, на погибель себе идешь… — явственно услышал он голос Амвросия.
Три раза старец повторил эту фразу.
Потемкин проснулся, или лучше сказать очнулся от этого кошмара, обливаясь холодным потом.
— На погибель себе и ей идешь… — звучали в его ушах словак слышанные во сне.
Они дали толчок другому направлению его мыслей. Он начал рассуждать.
Это самое верное лекарство для влюбленных.