Видение исчезало и на смену ему появлялось перед Григорием Александровичем смеющееся, злобное лицо графини Клавдии Афанасьевны Переметьевой.
Потемкин в бессильной злобе сжимал, кулаки.
Злоба была действительно бессильна, так как на другой день после самоубийства Костогорова графиня уехала из Петербурга, как говорят, в Москву, к своей матери, об опасной болезни которой получила будто бы известие.
Отвратительный демонический образ графини сменялся печальным обликом княгини Зинаиды Сергеевны.
У Потемкина останавливалось биение сердца.
Только теперь, когда на любимую женщину обрушилось несчастие, он понял, как действительно сильно он любил ее, как действительно сильно он любит ее и теперь.
С каким неземным наслаждением он пришел бы к ее коленям и вместе с ней выплакал их общее горе, созданное их разлукою.
Зачем, зачем он представил Костогорову право умереть у ее ног?
Это право было его — он отдал его.
Он стал завидовать лежащему в одинокой могиле.