Самолюбие матери было только несколько уязвлено.
Степан Сидорович однако же скоро изгладил это неприятное впечатление, рассказав кучу питерских новостей, а главное, выразив желание купить излишек хлеба, домашней живности, полотен и других сельских продуктов и выложив перед Дарьей Васильевной пачку ассигнаций в форме крупного задатка.
Старушка, жившая далеко не в большом достатке, при тридцати душах крестьян и двух десятинах земли, была очень обрадована свалившимся с неба деньгам и не знала как угодить и куда посадить тароватого гостя.
Ему отвели горенку рядом с помещением Емельяныча и Петровны.
— Ты у нас, батюшка, погости, не стесняйся… Гостю мы рады-радешеньки, — сказала Дарья Васильевна.
Степану Сидоровичу этого только и надо было.
На дворе стоял апрель 1763 года.
В этот год была ранняя весна и погода стояла уже теплая.
— Погощу, матушка, если позволите, уж больно у вас место хорошо, а и погода стоит расчудесная, а я погулять люблю, подышать чистым воздушком! — отвечал гость.
— Погуляй, родимый, погуляй… — обрадовалась Дарья Васильевна.