Степан замолчал.
Дарья Васильевна тоже молчала, низко опустив свою седую голову.
Она думала.
План Степана Сидоровича относительно подмены ребенка показался ей не только исполним, но и чрезвычайно удобным в том отношении, что она всегда будет в состоянии возвратить ребенка его матери и раскрыть гнусный поступок князя и его слуги. Для всего этого ей нужно было посоветоваться с сыном, которому она подробно и опишет все происшедшее здесь и сделает так, как он ей укажет.
«Ему с горы виднее, а мы здесь люди темные!» — мелькнуло в ее голове.
Горой почему-то она считала Петербург.
— Что же вы мне, матушка-барыня, скажете, как ваша милость решит, так и быть…
— Что же, по-моему, ты дело надумал… Я распоряжусь, поговорю с Емельянычем, возьми ребенка, а княгинина принеси сюда, да поосторожней, не повреди как-нибудь, да не простуди…
— Уж будьте покойны, матушка-барыня, в целости и сохранности представим. Дозвольте к ручке вашей милостивой приложиться, сняли вы с меня петлю вражескую… от геены огненной избавили…
Дарья Васильевна протянула Степану руку.