Растравляя свою злобу, растравляя свое оскорбленное самолюбие, князь довел себя даже до мысли, что болезнь и самая смерть княгини не доставит ему ничего, кроме удовольствия.
Дни и недели томительного ожидания тянулись подобно бесконечной вечности.
Князь Андрей Павлович отдал приказание доложить ему тотчас по возвращении Сидорыча, хотя бы это было ночью.
Наконец, Степан приехал.
Это было действительно ночью.
Разбуженный князь приказал позвать его к себе в спальню.
— Ну, что? — спросил он дрожащим голосом, когда Степан, прямо в дорожном платье, вошел в спальню и остановился у княжеской постели.
— Все благополучно-с, ваше сиятельство!
— Устроил?
— Как приказали, ваше сиятельство, сына у их сиятельства нет.