Адъютант князя, бывший еще в зале, первый увидал вошедшую Дарью Васильевну и бросился с докладом в кабинет светлейшего.
Григорий Александрович тотчас вышел и встретил свою мать на середине залы.
Почтительно поцеловав ее руку, он повел ее в кабинет и кивнул головой адъютанту, давая знать, что он более не нуждается в его услугах.
Тот отвесил почтительный поклон и вышел из кабинета.
— Были, видели?.. — спросил Григорий Александрович дрогнувшим голосом.
— Сейчас от княгини… С час посидела у ней… Ничего, мальчик поправляется, и она стала много веселее…
— Не наступил, значит, час кары Божией… — с расстановкой, торжественным тоном произнес Потемкин.
— Что это ты, Гриц, говоришь, за что ее Богу наказывать… И так она без меры страдалица… Тяжело мне бывать у ней…
— С чего это, матушка?..
— Как с чего… Вот и нынче заговорила со мной о своей девочке… «Кабы, — говорит она, — жива была, играла бы теперь с Васей, — красные бы были дети…» А мне каково слушать да знать, да сказать не сметь…