С этого дня Калисфения Фемистокловна действительно перестала томить своего поклонника.
День ото дня она делалась к нему все ласковее и ласковее, несколько раз даже позволила себя поцеловать и один раз сама ответила на поцелуй.
— Нашу сестру, бабу-дуру, долго ли оплести, — заметила она как бы в оправдание порыва своего увлечения, — лаской из нашей сестры веревки вить можно.
Степан Сидорович ходил положительно гоголем, не чувствуя под собою от радости ног.
Он даже, как будто, сделался выше ростом.
Наконец, в один прекрасный день Калисфения Фемистокловна окончательно согласилась быть женою Степана Сидоровича и даже сама стала торопить свадьбой.
Это случилось вскоре после того, как он показал ей свое купеческое свидетельство.
Счастливый жених бросился со всех ног хлопотать.
Прежде всего он полетел к князю, прося его и княгиню быть у него посаженными отцом и матерью.
— На ком же ты женишься? — спросил князь.