— Встань, ведь ты купец! — поднял его князь.
— Вашей милостью, ваше сиятельство, вашей милостью.
Княгиня тоже согласилась.
Последнее благословение немного было не по душе Степану Сидоровичу. Оно должно было пробудить в нем укоры совести, но прося князя, обойти княгиню было нельзя.
С своей стороны Калисфения Фемистокловна достала себе посаженных отца и мать тоже из высокопоставленных лиц Петербурга, а потом и шаферов для нее и для жениха, который не хотел брать из числа своего бывшего крепостного круга.
В числе приглашенных были и знакомые нам Аннушка с мужем.
Свадьба была сыграна с помпою.
Кондитерская была на этот день закрыта и вечером все помещение было предоставлено в распоряжение гостей, веселившихся до утра.
На другой день, как всегда бывает после праздника, наступили будни.
Жизнь кондитерской вошла в свою обычную колею.