Присоединением к России целой области он ответил своим врагам, выставлявшим его изнеженным сибаритом, пустым волокитою, неспособным не только к государственному, но ни к какому делу.
А врагов у князя Потемкина было много.
Рассказывали, что однажды императрица обратилась к своему камердинеру Попову, отличавшемуся, как уже знают читатели, грубою откровенностью, с вопросом, что говорят в Петербурге о Григорие Александровиче.
— Бранят… — лаконично отвечал Попов.
— За что же? — спросила государыня.
— За все… Да кто его любит… Только двое…
— Кто же это?
— Бог да вы…
Попов был прав; действительно, вся деятельность Григория Александровича была отмечена особым к нему благоволением Божиим.
Набожный князь носил уверенность в этом во всю свою жизнь.