На улице было необычайное оживление.
На другой день это оживление еще более усилилось. Народ положительно запрудил все улицы Петербурга, от Зимнего дворца до Московской заставы.
Этот день был назначен государыней днем торжественного выезда из столицы в далекое путешествие.
Весть об отъезде матушки-царицы с быстротою молнии облетела весь город с пригородами, и народ широкой волной повалил к Зимнему дворцу, проводить свою обожаемую монархиню.
Ровно в полдень началась пальба из пушек и колокольный звон, и при этих смешанных звуках торжества императрица выехала из дворца с многочисленной свитой.
В этой свите находились, между прочим, посланники; австрийский — Кобенцель, французский — Сегтор и английский — Фицгерберт.
Они попеременно ехали в одной карете с императрицей.
Длинный императорский поезд медленно подвигался среди моря обнаженных голов.
Громкое «ура» раскатывалось по городу и заглушало и пушечную пальбу, и колокольный звон.
Картина была умилительная, встречающаяся только в России, где восторг народа при виде своей царицы-матушки или царя-батюшки искренно-непосредственен и сердечно-шумен.