Она не выносила никакого движения около себя, не терпела шума, почему все люди ходили в чулках и башмаках в ее присутствии говорили шепотом.
Без доклада к ней никто никогда не входил.
Чтобы принять кого-нибудь, соблюдалась тысяча церемоний, и нередко желавшие видеть ее ожидали приема по несколько часов.
В официантской сидело постоянно 12 официантов; на кухне было четырнадцать поваров и огонь никогда не гасился, так как Анне Ивановне приходила фантазия спросить чего-нибудь закусить не в назначенный час и это случалось зачастую ночью; для обедов и завтраков, у нее, как и для сна, не было положенных часов.
Все делалось по капризу, по первому требованию ее сиятельства.
Комната, где она постоянно находилась, была обита малиновым штофом.
Посредине было сделано возвышение, на котором стояла кушетка под балдахином, от кушетки полукругом с каждой стороны стояло по шести ваз из великолепного белого мрамора самой тонкой работы, и в них горели лампы.
Эффект, производимый всей этой обстановкой, был поразителен.
В этой комнате Анна Ивановна совершала свой туалет, также необыкновенным способом.
Перед ней стояли шесть девушек, кроме тех, которые ее причесывали; на всех них были надеты принадлежности туалета ее сиятельства.