Императрица была в восхищении.
«Весьма мало знают цену вещам те, кои с унижением бесславили приобретение сего края, — писала она из Севастополя к московскому генерал-губернатору Еропкину. — И Херсон, и Таврида со временем не только окупятся, но надеяться можно, что если Петербург приносит восьмую часть дохода империи, то вышеупомянутые места превзойдут плодами бесплодных мест. Кричали против Крыма, пугали и отсоветовали обозреть самолично. Сюда приехав, ищу причины такого предубеждения безрассудства. Слыхала я, что Петр Первый долговременно находил подобные рассуждения о Петербурге, и я помню еще, что этот край никому не нравился. Воистину сей не в пример лучше, тем паче, что с сим приобретением исчезает страх от татар, которых Бахмут, Украина и Елисоветград поныне еще помнят. С сими мыслями и с немалым утешением написав сие к вам, ложусь спать. Сегодня вижу своими глазами, что я не причинила вреда, а величайшую пользу своей империи».
Из Севастополя государыня поехала через Бахчисарай, Симферополь, Карасубазар и Старый Крым до Каффы, которая называется Феодосией.
В Карасубазаре был сожжен великолепный фейерверк.
Император заметил, что он никогда не видел ничего подобного!
Сноп состоял из 20 тысяч больших ракет.
Иосиф II призывал фейерверкера и расспрашивал его о количестве ракет.
— На случай, — говорил он, — чтобы знать, что именно заказать, ежели придется сжечь хороший фейерверк.
Иллюминация тоже была великолепная.
Все горы были увешаны вензелями императрицы, составленными из 55 тысяч плошек.