При этом принц привел пример личной храбрости австрийского императора Иосифа II, оказанной им в каком-то сражении.
Григорий Александрович промолчал.
На другой день, надев парадный мундир, во всех орденах, окруженный блестящим штабом, князь отправился осматривать только что заложенный на берегу Черного моря редут, почти под самыми стенами Очакова.
Ядра и пули сыпались со всех сторон.
Находившиеся в свите князя генерал-майор Синельников и казак были смертельно ранены.
Казак испустил жалобный вопль.
— Что ты кричишь? — сказал Потемкин и продолжал хладнокровно распоряжаться работами.
Окружающие начали представлять ему опасность, которой он себя подвергает.
— Спросите принца де Линя, — отвечал с досадой князь, — ближе ли к неприятелю стоял при нем император Иосиф, а не то мы еще подвинемся вперед.
Больше всех осуждали князя за медлительность осады иностранные вояжеры и эмигранты, кишмя кишевшие при главной квартире.