Узнав однажды, что два княжеских офицера, братья Кузмины, отлично пляшут лезгинку, князь тотчас же их выписал из Екатеринодара с курьером.
Те прискакали, лихо отплясали перед его светлостью лезгинку и на другой же день были отпущены назад.
— Молодцы, потешили, спасибо! — поблагодарил братьев Потемкин.
— Офицеры народ лихой, на все руки… — заметил кто-то. — Взять хоть, например, ваша светлость, вашего адъютанта Спечинского.
— Разве есть у меня такой? — спросил Григорий Александрович.
Надо заметить, что многие адъютанты только числились состоявшими при светлейшем князе, что считалось высокою честью, но в дело он их не употреблял и даже некоторых совершенно не знал, ни в лицо, ни по фамилии.
— Спечинский числится в числе адъютантов вашей светлости, — поспешил объяснить находившийся тут же Попов.
— А-а… — протянул Григорий Александрович. — Ну, так что же этот… как его… — обратился князь к говорившему.
— Спечинский, ваша светлость…
— Ну, да, Спечинский.