— Какой же молодец стал ты, Гриша! — прошептал растерявшийся дьячок, окончательно обезумевший от лет, от неожиданного приема, от роскошной, никогда и во сне им не виданной обстановки. — Какой же ты молодец стал! — повторил он.
— Зачем ты прибрел сюда, старина? — ласково спросил его князь.
— Да вот пятьдесят лет, как ты знаешь, все Господу Богу служил, да выгнали за неспособностью. Говорят, дряхл, глух, глуп стал, так матушке-царице хочу чем-нибудь еще послужить, чтоб недаром на последях землю топтать, — не поможешь ли у ней чем-нибудь?..
— Поможем, поможем, старина, ты теперь у меня отдохни, тебя накормят, напоят и спать уложат, а завтра потолкуем, куда тебя приспособить: утро вечера, сам знаешь, мудренее.
Григорий Александрович отдал адъютанту соответствующие приказания.
— Да ты, Гриша, на голос мой не надейся, теперь я, голубчик, уж того — ау, — заметил дьячок.
— Слышу! — подтвердил, улыбаясь, князь.
— И видеть-то того — плохо вижу, уж раз сказал, что обманывать!..
— Разумеется!.. — согласился Потемкин.
— А даром хлеб есть не хочу, вперед тебе говорю, ваша светлость…