Книги вел сам Виктор Сергеевич.
В комоде, стоявшем в той же кладовой, пять ящиков были наполнены золотыми и серебряными вещами, тоже занумерованными.
Проценты брались большие.
Бедность ведь и терпелива, и податлива.
Дом Галочкиных был полной чашей.
Они сладко ели и мягко спали.
«Но в этом ли счастье?» — задумалась Анна Филатьевна.
«Нет, не в этом!» — решила она мысленно.
Виктор Сергеевич изредка продолжал запивать и расхварывался все сильнее. Наконец слег.
«Теперь он умер…» — вспомнилось ей вчерашнее.