От княгини Зинаиды Сергеевна не ускользнула перемена, происшедшая в ее сыне.
Веселый, беззаботный, он сделался вдруг серьезен и задумчив.
Постоянно вращавшийся в обществе, участник всевозможных пикников и кутежей, он вдруг стал по несколько вечеров подряд просиживать дома, поднимаясь наверх к матери.
Хотя последней это было очень приятно, но показалось подозрительным.
Чуткое сердце матери забило тревогу.
Тем более, что в этом домоседстве сына княгиня видела далеко не желание проводить вечера в ее обществе, а причина его лежала в какой-то тихой грусти, с некоторых пор охватившей все существо этого, так недавно жизнерадостного, молодого человека.
Бывая с матерью, князь Василий то задумчиво ходил из угла в угол по мягкому ковру ее гостиной, то сидел смотря куда-то вдаль, в видимую ему одному только точку, и нередко совершенно невпопад отвечал на вопросы княгини.
— Что с тобой, Basile? — не раз восклицала Зинаида Сергеевна.
— Ничего, maman, так я задумался…
— О чем?