Григорий Александрович вышел, и, думая что это стоят нищие, спросил:
— Где же они?
— Вот они, батько… — указал Головатый на запорожцев.
Князь был поражен представившейся ему картиной бедности и прослезился.
Он тут же произвел шестнадцать человек запорожцев в офицеры, а остальных, которые отказались от чина, велел обмундировать с ног до головы в лучшее казацкое платье и сверх того подарил каждому по сто червонцев.
Но ни денег, ни платья не стало некоторым и на месяц, — все было пропито и остались они опять в чем мать родила.
Наступил август.
Григорий Александрович получил неожиданно радостное известие о прекращении шведской войны.
«Велел Бог одну ногу высвободить из грязи, — писала к нему государыня, — а как вытащим другую, то пропоем аллилуйя».
Мир со Швецией дал возможность усилить нашу армию и возобновить наступательные действия на Дунае. Надо было сломить упорство Турции и взять ее последний оплот на театре войны — твердыню Измаила. Для совершения этого дела, конечно, лучше всего было назначить Суворова.