Потемкин отпустил Суворова, но не вследствие немилости, а искренно примирившись с ним и называл его в письмах сердечным другом.
По взятии Очакова, Александр Васильевич встретился с Григорием Александровичем в Петербурге.
Григорий Александрович неоднократно назывался к нему на обед.
Суворов всячески отказывался, но, наконец, был вынужден принять князя с многочисленною свитою.
Накануне назначенного для обеда дня, Александр Васильевич позвал к себе лучшего княжеского метрдотеля, Матоне, и поручил ему, не щадя денег, изготовить великолепный стол; а для себя велел своему повару Мишке приготовить только два постных блюда.
Обед был самый утонченный и удивил даже Потемкина, но Суворов, под предлогом нездоровья, ни до чего не касался, за исключением своих блюд.
На другой день, когда метрдотель принес ему счет, простиравшийся за тысячу рублей, он подписал на нем: «Я ничего не ел» и отправил князю.
Потемкин рассмеялся и тотчас же заплатил деньги и сказал:
— Дорого стоит мне Суворов.
Императрица приняла Александра Васильевича в Петербурге очень милостиво и пожаловала ему бриллиантовое перо на каску, с изображением буквы К в воспоминание славного Кинбурнского дела.