Его друзья и сослуживцы смеялись над ним и говорили, что ему недостает только одного для полнейшего счастья: что он не может кормить сам грудью своего сына.
Княгиня была удалена от сына, она видела его только изредка. К нему приставили кормилицу.
Казалось, князь хотел быть один любимым своим сыном.
Когда мать брала его на руки, он выходил из себя и кричал с беспокойством:
— Оставь, оставь, ты делаешь ему больно!
Он запретил ей даже целовать своего ребенка.
Княгиня покорно переносила весь этот ад семейного очага, эту полную невыносимость мук жизни в золоченной клетке, но все же чувствуя свое одиночество, свою беззащитность от домашнего тирана, она искала хоть кого-нибудь, кому бы могла излить свою наболевшую душу, и нашла…
В несчастной княгине приняла участие ее двоюродная сестра Клавдия Алексеевна.
Надо заметить, что молодая графиня Нелидова недолго после свадьбы Зинаиды Сергеевны оставалась в девушках.
Она вскоре вышла замуж за графа Петра Антоновича Переметьева, старика лет под шестьдесят, годившегося ей не только в отцы, но, пожалуй, в дедушки.