— Сверх того, ваша светлость, здесь мигом приготовят и яичницу-глазунью.
— Вели отворить карету! — крикнул Григорий Александрович, видимо, соблазненный последним блюдом русской кухни.
Светлейший вышел из дормеза, вытянулся во всю длину своего роста, окинул блуждающим взором своих полузамерзших спутников и сказал Попову и Бауру:
— Пойдем.
Они отправились к почтовому дому, где их действительно ожидали сытные яства и превосходное вино.
Когда с князя сняли шубу, он скорее упал, нежели сел в вольтеровское кресло в каком-то изнеможении, которое, вероятно, было следствием продолжительной и необыкновенно скорой езды.
Баур, улучшив минуту, доложил ему, что тульский губернатор уже две станции сопровождает их и желает представиться его светлости.
— Попроси сюда господина губернатора, — отвечал Григорий Александрович и велел своему камердинеру подать флягу с водкой.
Баур бросился за Лопухиным в другое отделение почтового дома.
— Его светлость просит ваше превосходительство к себе… Пожалуйте скорее…